В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

покосился в сторону приближающегося морфа и вдруг сорвался с места, вытянув руки и вложив в это движение все силы. Одновременно с этим скаты начали стрелять. Большая часть пуль прошла мимо, они стучали по пластику стен, отскакивали, две угодили мне в живот, я согнулся от боли и упал на колени. В Хаммера тоже попали, он все-таки добежал до цели, но только лишь для того, чтобы рухнуть под ударом приклада.

Я все еще пытался вернуть дыхание, когда меня рывком поставили на ноги. Скат, другой, не тот, что приказал нам поднять руки, осмотрел меня и крикнул куда-то себе за спину:

– С этим все в порядке.

– Другой в отключке, но жить будет, – ответили ему. – Куда их?

– Мелкого давай пока к остальной полиции, а вот этого приказано к самому тащить. – Тот, что помог подняться, обратился ко мне: – Идти сможешь?

– Да, – прохрипел я. Внутри бурлила странная смесь разочарования, что не сумел довести начатое до конца, и облегчения, что все закончилось само собой.

Он пошел за мной следом, нависая и держа карабин у груди. В огромных лапах тот смотрелся игрушкой. Снаружи нас ждал карт, и при виде того, кто сидел за рулем, у меня упало сердце.

– Ну, здравствуй снова.

– Не могу никак от тебя отвязаться, босс! – сказал Войцех с виноватыми нотками в голосе. – Сказано тебя привезти.

Он пожал костлявыми плечами. Комбинезон на нем был испачкан и в нескольких местах порван. Я занял место рядом с морфом, рессоры скрипели, пока скат забирался сзади и устраивался. Наконец карт выкатился на улицу.

Здесь царил полный разгром. Кое-где в разбитых витринах оставались следы огня. Попадались торопливо идущие и бегущие морфы, в основном ремонтники, у каждого за плечом болталось оружие. В воздухе висел запах дыма и пороха, откуда-то доносились крики, но в целом все уже было кончено. Крови на улице, к моему удивлению, оказалось совсем немного.

Судя по всему, мы ехали обратно к зданию Совета. Здесь последствия бойни оказались заметнее, кое-где покрытие улицы вспучилось, открывая тянущиеся под ним жилы кабелей и трубы. Под одной из стен лежали накрытые металлизированными покрывалами тела, и не только нормов. Полицейский участок был разгромлен. Вероятно, люди здесь пытались вырваться, все кругом было завалено резиновыми шарами, а в стенах зияли дыры от настоящих пуль. Сквозь раскуроченное окно я увидел стоящего посреди участка гигантского морфа. Тот был залит кровью, а над культей на месте одной из его рук возились сразу несколько медиков.

В здании Совета царила полнейшая разруха. Охрана билась до последнего, ее пришлось выбивать из укрытий гранатами, и все вокруг было завалено обломками техники и превратившейся в пластиковый мусор мебелью, на стенах и даже потолке темнела кровь. Мы поднялись, прошли к залу, в котором я впервые встретился с членами Совета. Здесь тоже многое изменилось. Огромные массивные стол и стулья вытащили, заменив простыми из общего зала. За ними теперь работало с десяток морфов-ремонтников, на виртуальных мониторах быстро сменялись какие-то списки, диаграммы, орбитальные маршруты. Посреди зала стоял, заложив руки за спину, Ромашин. На стене перед ним был развернут экран, на котором человек в белом халате объяснял:

– …таким образом, мы можем приступить к развертыванию постоянной базы уже сейчас. На крупных астероидах размещены мастерские и временные жилые модули. К приему остальных мы готовы, Кольцо вышло на полную рабочую мощность. Федоров просил вам передать, что улетает с разведчиками к тем крупным объектам в местном поясе Койпера. Все идет согласно плану. До связи.

Видео прервалось, на потемневшем экране появилось изображение Кольца. Его можно было принять за фотографию, если бы не едва заметные светлые точки, которые двигались между Юпитером и Кольцом в обоих направлениях. Ромашин медленно, с осознанием собственной силы повернулся к нам. По сравнению с собой на ранних записях он был бледен, шрам на лице стал сизым, на страшно усталом лице светились холодные темные глаза. Он улыбнулся одними уголками губ.

– Господин Коростылев, наконец-то! Войцех, тебе все же удалось его найти? Поздравляю! Давайте присядем?

Он жестом указал на ряд неприметных стульев. Я опустился на жесткое универсальное сиденье, Войцех уселся на самый край своего, Ромашин же раскинулся свободно, словно под ним было как минимум кресло, а не офисная модель. И даже в такой позе он нависал, давил, вызывая приступ клаустрофобии.

– Для чего он здесь? – спросил я, кивая на морфа.

– А вы против? – Ромашин вскинул брови. – Уверен, вы бы изменили свое мнение, если бы видели, как ваш друг просит за вас… ха! На ваши поиски отправились мои лучшие люди, как только мы здесь закончили. Честно говоря, мы и не собирались никого убивать… без особой нужды. Но как он просил! Клялся, что на вас установлен маячок и что он знает, куда вы направляетесь, и расскажет, если только я обещаю вас не трогать…

– Маячок, значит. – Я повернулся к Войцеху.

Тот сжался, заговорил торопливо:

– Хаммер велел, еще в самом начале… Я прицепил, но соврал ему, что не работает, – наверное, полицейские глушилки… И вот…

– Скажи ты ему уже, зачем вступился, – поощряюще сказал Ромашин. – Что ты про него мне говорил.

– А что, ничего… – Морф поиграл желваками. В глаза мне он не смотрел. – Ему потому что не плевать, я же вижу… Не как эти уроды из руководства или остальные с Земли… Не буду я всего… Нам такие нужны нормальные, чтобы договариваться…

– Понял? – спросил меня Ромашин. – Он дело говорит. Такие нам на Земле позарез нужны будут. Герой, раскрывший заговор проклятых нелюдей! А? Как звучит?

– Где Хаммер? – спросил я.

– Готовится к отправке на Кольцо. Вы тоже полетите. С остальными, кто хочет вернуться домой. Там сейчас тесно, не все согласились остаться с нами, даже твой друг, хоть и знает, что там с ним сделают… Может, передумаешь еще? – Последние слова он обратил к Войцеху. Тот помотал головой. – Ну, нет так нет. Ладно, у меня дел полно, так что можете задать по вопросу и идите.

– Мы можем вытащить с Земли моих? – выпалил морф так поспешно, словно этот вопрос давно вертелся у него на языке.

Сергей покачал головой, сказал с сожалением:

– Нет, уже не хватит времени, да и не отпустят их… Оставайся.

Войцех закрыл лицо руками, сдавленно выдохнул:

– Нет.

– Тогда вы, Вячеслав Сергеевич. – Ромашин перевел взгляд на меня.

Я пожал плечами:

– Да мне, в принципе, уже почти все известно по этому делу. Разве что… Скажите, что было в той коробке, которую вынесли из вашей комнаты?

Сергей на мгновение опешил,